Piteryust.ru

Юридическая консультация онлайн
1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Инклюзивное образование: что это и как оно работает?

Инклюзивное образование. Особенность программы и проблемы ее реализации в школе.

Понятие инклюзии появилось в российском образовании относительно недавно.

Инклюзи́вное образова́ние (англ. inclusionвключение, включающее образование, совместное обучение) — форма обучения, при которой каждому человеку, независимо от имеющихся физических, интеллектуальных, социальных, эмоциональных, языковых и других особенностей, предоставляется возможность учиться в общеобразовательных учреждениях. [1]

Само же понятие инклюзивного образования в российском законодательстве появилось лишь в 2012 г. Оно было введено Федеральным законом от 29.12.2012 г. № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» в статье 2 и подтвердило права на его получение (ст. 5). В соответствии с ней «инклюзивное образование представляет собой обеспечение равного доступа к образованию для всех обучающихся с учетом разнообразия особых образовательных потребностей и индивидуальных возможностей».

Начиная с 2012 года, данная программа постепенно входит в большинство школ России, а уже с 2014 года, в системе образования, появляется такое понятие как тьютор.

Тью́тор (англ. tutor — наставник, репетитор, преподаватель) — неформальная педагогическая должность.
Тьютор — это преподаватель, который проводит дополнительные занятия с учеником или с несколькими учениками ежедневно, еженедельно или ежемесячно с целью передать им знания или навыки по предмету. [2]

Данная должность вводится в образовательный процесс для необходимости реализации понятия инклюзива, таким образом, облегчая нахождение «особенных» детей в общеобразовательных учреждениях, т.е. в образовательном процессе появляется человек, который берет на себя все тяготы работы с особенными детьми, но в действительности это не совсем так.

Рассмотрим процесс инклюзивного образования более детально, и начнем с уровня подготовки преподавателей по данному направлению.

Российская стандартная система педагогического образования готовит будущих педагогов для работы в общеобразовательных учреждениях по различным профилям, и реализует обучение в рамках 4-6 лет, она рассчитана на людей, которые в дальнейшем и будут внедрять и реализовывать инклюзию в российских школах, и к большому сожалению, мы вынуждены прийти к мнению о том, что система стандартного, я подчёркиваю, стандартного педагогического образования, не готовит учителей, для работы с особенными детьми, так почему же?!

Всё просто. Система российского педагогического образования в педагогических вузах, рассчитана на здоровых детей, с определенными возрастными, физиологическими, психическими и физическими особенностями, почему? Потому что именно с такими детьми, будущему учителю в общеобразовательных учреждениях и необходимо будет работать, потому что у здорового ребенка, большинство процессов проходит одинаково, +- 15%.

У ребенка с особенностями, каждый из процессов протекает по-разному, на столько по-разному, что найти несколько одинаково особенных детей, просто не представляется возможности, а значит, и система образования для педагогов, планирующих в будущем работать с особенными детьми, должна кардинально отличаться от стандартной, а есть ли такая программа в вузах?

При запросе обучения по направлению инклюзивного образования, мы видим лишь возможность получения курсов, удостоверений или дипломов по профильной переподготовке, это говорит о том, что курс на столько мал, что уместится в 700, а то и менее часов, что же это значит? А то что министерство образования, не позаботилось о том, чтобы подготовить профессиональных педагогов, для работы, непосредственно с особенными детьми, в итоге, мы получаем низкое качество образования не только для детей с особенностями, но и для детей, находящихся в классе с особенным ребенком, и нет, здесь уже виноват не педагог, которого просто не подготовили к такой работе, в виду множества обстоятельств, а виноваты индивидуальные психологические особенности здоровых детей и их менталитет.

Таким образом, мы переходим ко второй проблеме инклюзивного образования, а именно, реализация программы в едином пространстве (классе). В виду определенных возрастных особенностей, детям порой бывают чужды такие понятия как толерантность и терпимость, но им хорошо известно понятие соперничества, это качество базируется на природном инстинкте выживания, «быстрее, выше, сильнее», нас с детства призывают к этому, и у обычных детей, это понятие связано со «здоровым» соперничеством, основанном на мотивации, а если есть мотив, значит, есть движение, и задача педагога это движение скоординировать в правильном направлении, так сказать, пустить энергию в нужное русло.

У детей с особенностями развития, такое понятие отсутствует, их психика устроена иначе, они не готовы к сотрудничеству и соперничеству, т.к. это противоречит их социальному статусу. В виду этого столкновения интересов, на выходе мы способны получить две модели поведения: 1. Основная часть здоровых детей начнет помогать, ребенку с особенностями, и 2. Дети привыкшие воспринимать особенного ребенка как обычного (он же учится с ними, значит такой же, как они), начнут проявлять агрессию и нетерпимость, к его особенностям.

Как показывает практика, в большинстве случаев, мы получаем второй вариант, опять же, в виду не сформированности детских суждений и отсутствия жизненно опыта. Как следствие, в классе возникают конфликты, всё внимание во время учебного процесса направленно на особенного ребенка. А это значит, что педагогу, детям и ребенку с ОВЗ, становится просто невыносимо находится в учебном процессе.

На основе вышеизложенного, мы переходим к третьей проблеме, проблеме адаптации особенного ребенка в общеобразовательной школе. Родители таких детей, уверены в том, что ребенок, находясь в классе со здоровыми детьми, будет замотивирован на успех, и начнет тянуться к детям, дабы социализироваться, ведь процесс социализации — это естественный процесс, заложенный природой. Естественный! А для детей с особенностями развития, привычные и естественные для здорового человека процессы, не всегда понятны и необходимы. На то оно и понятие особенности, таких детей.

Как уже говорилось ранее, психические процессы у детей с ОВЗ протекают совершенно иначе, поведение таких детей, всегда сложно прогнозировать, но в большинстве случаев, у таких детей нет замотивированности на успех и желания быть лучше, так устроены их эмоциональная и психическая сферы. Ребенок, находясь в обществе здоровых детей скорее испытывает стресс, нежели желание тянуться и подражать. Громкие звуки, порой слишком активное поведение детей в классе, отношение преподавателя, которому сложно разделять программу для всего класса, и для ребенка с особенностями, всё это приводит к тому, что мы вместо формирования психологически здорового ребенка, получаем ребенка импульсивного, с задетой нервной системой и уязвленной психикой, т.е. не благоприятствуем развитию ребенка, а напротив, поддерживаем процесс деградации и болезненного состояния ребенка, но ведь система образования направлена на совершенно другие цели.

Основываясь на всех аспектах вышеизложенного, можно сделать выводы о том, что система инклюзивного образования, это система, которую на данном этапе развития педагогического образования, внедрить просто невозможно. Для качественной реализации программы, необходимо ввести отдельное образование, для будущих педагогов, с внедрением медицинского и психотерапевтического образований, ведь для того, чтобы качественно выполнять работу в системе образования, необходимо осознавать все процессы, которые протекают в психике детей с особенностями развития. Так же, необходимо организовать работу в школах, с определенными условиями пребывания, ведь среднестатистическая школа, просто не оборудована всеми необходимыми средствами для комфортного пребывания детей с особенностями.

Подводя итог, хочется сказать о том, что образование детей с особенностями должно происходить в определенных заведениях, и реализовываться специально обученными людьми, готовыми и действительно желающими работать в определенных условиях, с определенным контингентом детей. Это необходимо для того, чтобы в общеобразовательных школах, учителя работающие со здоровыми детьми в полной мере отдавались процессу преподавания, выставляя достаточный уровень требований школьникам и поддерживали темп работы, с учетом индивидуальных возрастных особенностей.

Как организовать инклюзивное образование в обычной школе

В современном мире растет число детей с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ). По Закону «Об образовании в РФ» они могут обучаться в любой школе по месту жительства.

Однако не всегда образовательная организация может предоставить адекватные условия, и в этом случае целесообразно прибегнуть к сетевому взаимодействию, чтобы привлечь ресурсы и услуги специалистов других учреждений на договорной основе. О том, как это лучше сделать, рассказывает заместитель директора по учебно-воспитательной работе школы № 29 Энгельсского муниципального района Саратовской области, модератор творческой группы Федеральной инновационной площадки Центра образования «Школа здоровья № 1679» (Москва) Елена Дробышева.

– Ваша школа имеет опыт сетевого взаимодействия с разными организациями. Расскажите, пожалуйста, об этом.

– В нашей школе из 719 учащихся 150 детей с ограниченными возможностями здоровья, в том числе 56 имеют статус инвалида.

Это ребята разных нозологических групп: с нарушениями интеллекта, расстройством аутистического спектра, задержкой психического развития и сочетанными нарушениями (в том числе тяжелые множественные нарушения развития). Поэтому мы по праву считаем себя инклюзивной школой. Два года назад мы начали выстраивать модель межсетевого взаимодействия, стали осуществлять совместную деятельность с разными учреждениями на договорной основе, причем не только нашего муниципального района, но и организациями и учреждениями Саратовского и других регионов. Сейчас в нашу сеть входят разные организации всех уровней образования – от дошкольных учреждений до политехникума, а также региональная общественная организация инвалидов города Саратова «Ты не один», Центр образования «Школа здоровья № 1679» (Москва), лицей № 1 имени К. С. Отарова города Тырныауза Эльбрусского района Кабардино-Балкарской Республики.

– С какой целью выстраивается такое взаимодействие? Какую функцию выполняет каждая организация в сети?

– Учреждение, вступившее на путь межсетевого взаимодействия, должно проанализировать, для каких целей нужен данный вид сотрудничества, каких результатов вы хотите достичь, какие проблемы решить, каких специалистов привлечь на договорной основе. Приведу конкретные примеры.

В вашем учреждении не созданы условия для аттестации детей с легкой степенью умственной отсталости. Для них предусмотрен экзамен по профессионально-трудовому обучению, практическая часть которого проходит в мастерских. Если в вашем учреждении нет оборудованных мастерских, вы можете заключить договор с другой организацией, где такие мастерские есть. В таком случае обучающиеся могут посещать практические занятия в этом учреждении и там же проходить процедуру аттестации. Например, наша школа заключила договор с политехникумом и коррекционной школой для решения этой задачи.

Благодаря планам совместной работы в рамках межсетевого взаимодействия мы оказываем консультативную, методическую помощь педагогам, получаем рекомендации медицинских работников, врачей-специалистов, проводим совместные праздники, посещаем внеклассные мероприятия в других учреждениях.

– Сегодня в школу приходят дети с самыми разными заболеваниями. Как сетевое взаимодействие помогает организовать для них помощь?

– Если в вашем учреждении обучаются дети с интеллектуальными нарушениями, то им нужен постоянный контроль врача-психиатра, слабовидящим детям – консультации офтальмолога, детям с нарушениями опорно-двигательного аппарата – ортопеда. Такую разнообразную медицинскую помощь реально обеспечить только на договорной основе с поликлиникой или другим близлежащим медицинским учреждением, и тогда специалист регулярно наблюдает таких детей. Целесообразно заключить договор со специалистами центральной или территориальной психолого-медико-педагогической комиссии либо центрами практической психологии с целью получения консультативной помощи или приглашения специалистов на заседания консилиума в своем учреждении. Также в числе ваших партнеров могут оказаться общественные организации и благотворительные фонды, коррекционные школы, учреждения дополнительного образования, среднего профессионального образования, молодежные центры. Если необходимого специалиста нет в вашем городе или районе и территориальный доступ затруднен, то вы можете получить онлайн-консультацию по запросу. Сейчас такая форма дистанционного сотрудничества очень распространена.

– Как финансируется работа специалистов и организаций в рамках сетевого взаимодействия?

– Труд привлекаемого из сторонней организации специалиста оплачивается либо из фонда стимулирующих выплат, либо по договору совместного найма, либо осуществляется на безвозмездной основе по договоренности сторон. В данном случае все решают руководители образовательных организаций на местах.

– Если предположить, что все необходимые специалисты есть в штате учреждения, то как в данном случае выстраивается работа по организации психолого-педагогического сопровождения инклюзивного образования?

– В данном случае важно организовать командную работу: команда специалистов составляет «дорожную карту» мероприятий на предстоящий учебный год. А потом все эти планы координируются на совместных заседаниях. Важно отслеживать динамику развития конкретного ребенка с ОВЗ, тщательно вести документацию сопровождения. С этой целью командой специалистов нашего учреждения были разработаны кейсы коррекционно-развивающего сопровождения обучающихся с ОВЗ, где отражены все данные ребенка, собраны ксерокопии необходимых документов: протокола психолого-медико-педагогической комиссии, заключения медико-социальной экспертизы и индивидуальной программы реабилитации и абилитации (при наличии инвалидности), а также результаты обследования специалистов психолого-педагогического сопровождения, результаты внутренних мониторингов и т. п.

– Какую нормативно-правовую базу должны иметь учреждения, вступившие на путь инклюзии? Какие условия должны быть созданы?

– Во-первых, такое учреждение должно иметь лицензию на осуществление инклюзивной практики.

Во-вторых, руководители и педагоги образовательной организации должны уметь изучать протокол, который получает ребенок после прохождения процедуры психолого-медико-педагогической комиссии (ПМПК) и индивидуальную программу реабилитации и абилитации, которая выдается каждому ребенку-инвалиду после прохождения медико-социальной экспертизы (МСЭ). В этих документах прописаны все необходимые медицинские мероприятия или психолого-педагогическое сопровождение для ребенка и специальные условия для его обучения.

Например, для детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата необходимо предусмотреть архитектурную доступность учреждения, так называемый безбарьерный доступ. В данном случае подразумевается либо отсутствие ступенек при входе в школу, либо пандус. Если в учреждении нет лифтов, то тогда следует построить расписание таким образом, чтобы ребенок с нарушениями опорно-двигательного аппарата передвигался только по первому этажу либо перемещался с этажа на этаж с помощью специальных подъемников.

В-третьих, Закон № 273 «Об образовании в РФ», СанПиН, федеральный государственный образовательный стандарт для обучающихся с ограниченными возможностями здоровья (ФГОС ОВЗ) и федеральный государственный образовательный стандарт образования детей с интеллектуальными нарушениями – нормативные документы, на которые нужно опираться.

В-четвертых, подзаконные акты. Это приказ Минобрнауки России от 19.12.2014 № 1599 «Об утверждении федерального государственного образовательного стандарта начального общего образования обучающихся с ограниченными возможностями здоровья» и приказ Минобрнауки России от 19.12.2014 № 1599 «Об утверждении федерального государственного образовательного стандарта образования обучающихся с умственной отсталостью (интеллектуальными нарушениями)».

– Как должны разрабатываться программы для обучения таких детей?

– Структура адаптированной программы одна и та же, а содержание всегда разное и зависит от нозологической группы (заболевание, отклонение в развитии), к которой относится конкретный ребенок.

При написании адаптированной программы лучше прибегнуть к услугам узких специалистов, собрать рабочую группу. Примерные программы, существующие на страницах Интернета, не всегда содержат достоверную информацию.

Кроме того, не нужно забывать о немаловажном нормативном документе – приказе Министерства образования и науки Российской Федерации (Минобрнауки России) от 29 августа 2013 г. № 1008 «Об утверждении Порядка организации и осуществления образовательной деятельности по дополнительным общеобразовательным программам» тем учреждениям, которые имеют право на предоставление данной услуги.

– Одной из главных проблем инклюзивного образования является неготовность педагогов к принятию и обучению детей с ОВЗ.

– Прежде всего, учителям необходимо посетить психологический тренинг, который настроит на работу с такими детьми, пройти курсы повышения квалификации: если нет такой возможности в своем регионе, то такую услугу можно получить дистанционно .

На платформе сайта «Преемственность в образовании» в форме вебинаров можно посмотреть работу с каждой категорией детей: слепыми, глухими, ЗПР и т. д. Здесь обсуждаются не только теоретические основы, но и конкретные практические приемы работы, взаимодействие с семьей ребенка с ОВЗ.

Нельзя забывать и о том, что своевременно получить знания в той или иной области и консультацию грамотного специалиста крайне важно для успешной работы в области инклюзивного образования.

– Родители здоровых детей зачастую выступают против инклюзивного образования. Как перевоспитать взрослых людей с черствым сердцем и стереотипным мышлением?

– Для родителей, так же как для детей и педагогов, надо проводить уроки доброты, общешкольные мероприятия с участием детей с ОВЗ, психологические тренинги.

Данные анкетирования, проведенного в рамках работы творческой группы, показывают, что дети по-разному воспринимают своих сверстников с тем или иным ограничением здоровья. Например, проще всего им общаться с ребятами, имеющими заболевания опорно-двигательного аппарата (с ними готовы общаться около 64% школьников). С детьми, имеющими нарушения речи, слуха и зрения, изъявляют желание общаться 57,7% их здоровых сверстников. Еще меньше сверстники воспринимают ребят с умственной отсталостью (51,1%).

Следовательно, педагогам и психологам есть над чем работать.

Не менее важной задачей школы, вставшей на путь инклюзивного образования, является работа с семьей ребенка, имеющего ограниченные возможности здоровья. Мамы таких детей, как правило, уже разочарованы по причине своих неудачных попыток получить своевременную квалифицированную помощь для своего ребенка и зачастую впадают в крайности. Они окружают ребенка гиперопекой или предъявляют к нему повышенные требования, иногда и вовсе изолируют его от окружающего мира. Это может быть как благополучная, так и неблагополучная семья, стоящая на учете в инспекции по делам несовершеннолетних. Очень важно раннее выявление детей с ОВЗ. В некоторых регионах проводят мониторинги детей от рождения до 18 лет с целью выявления разных групп нарушений. Чем раньше начинается коррекционная помощь, тем лучше результаты будут в дальнейшем.

При правильной организации инклюзивной практики выигрывают все: здоровые дети, дети с ОВЗ, педагоги. При неправильном подходе все перечисленные категории только теряют.

Инклюзивное образование простыми словами. Принципы и проблемы инклюзии

Здравствуйте, уважаемые читатели блога KtoNaNovenkogo.ru. На протяжении долгих лет дети с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ) могли получать образование только в коррекционных школах или дома.

Под ОВЗ мы имеем в виду не только физическую инвалидность, но и ментальную. В список последней входят такие заболевания как аутизм, умственная отсталость, задержка речи, шизофрения и др.

Программа рядового учебного заведения дается им нелегко, а чаще не дается совсем. Такой ученик имеет заметно низкую успеваемость на фоне одноклассников. Как правило, не найдя подхода, учителя ставят ему клеймо «необучаемый», просят родителей забрать документы и перевести ребенка в специализированное заведение.

Специальные учреждения дают особенным детям знания в приемлемой для них форме и комфортном темпе. Однако подобное обучение имеет один большой минус: отсутствие естественной среды и контакта с обычными людьми.

А ведь в будущем человеку с ОВЗ нужно будет как-то приспосабливаться к реальному миру и жить в нем, обслуживая свои элементарные потребности.

В связи с этим во многих странах, и России в том числе, набирает популярность инклюзивное образование – что это такое и чем оно отличается от обычного, давайте разберемся.

Определение понятия

Термин «инклюзия» произошел от английского слова «inclusion», что переводится как «включение», «вхождение», «вовлечение».

В контексте образования инклюзия – это процесс включения детей с любыми повышенными потребностями в привычный образовательный процесс, а так же сокращение количества отказов в поступлении их в обычные школы.

Определение инклюзивного образования – это вид обучения и воспитания, при которых дети с любыми отклонениями могут учиться в любой обычной школе. Им не приходится гнаться за успеваемостью здоровых сверстников. Для них создаются адекватные их способностям условия – планировка класса, методики и план обучения, шкала оценок и т.д.

Целью инклюзии является создание безбарьерного пространства, в котором дети с разными возможностями общаются, обмениваются опытом, навыками, вместе участвуют в развлекательных и культурных мероприятиях.

Такой подход важен для обеих категорий учеников с двух точек зрения:

ментальные и физические инвалиды чувствуют себя полноценной частью социума, а не его периферией, благодаря инклюзивному образованию в школе. Такие дети имеют лучшие результаты в обучении, чем те, кто изолирован от социума в 4-х стенах дома или контактирует только с себе подобными.

Совместное обучение важно для их психического самочувствия, развития и дальнейшей интеграции в общество. Сложно осознавать (если это возможно), что ты не такой, как все. Разделение на «больной» и «здоровый» только увеличивает чувство отчужденности, непринятия себя, стыда;

обычные дети учатся понимать тех, кто в чем-то ограничен, сочувствовать и помогать им. Не бояться, не отталкивать, не относиться враждебно к тем, кто хоть чем-то отличается.

Такая проблема, к сожалению, существует в нашем обществе: людям с ОВЗ нередко приходится терпеть недопустимое отношение к себе. Их могут запросто оскорбить на улице, тыкать в них пальцами, смеяться над внешними дефектами (и все это делают даже взрослые!). Возможно, что инклюзивное образование —это наш шанс вырастить более доброе, эмпатичное поколение.

Инклюзию стоит отличать от интеграции. Во втором случае ребенок вынужден подстраиваться под общую программу, что редко выходит. Специально для него никто ничего не меняет. С инклюзивным подходом школа адаптируется под ученика.

Принципы инклюзивного образования

Первые учреждения инклюзивного типа появились в нашей стране в качестве эксперимента примерно в 80-90 годах 20 века. В 2008 году Россия подписала Конвенцию о правах инвалидов и утвердила ее на законодательном уровне спустя 4 года (2012). С тех пор дети с ограниченными возможностями имеют полноправный доступ к обучению вместе со здоровыми ребятами.

Таким образом, инклюзивное образование – это вид образования, регулируемый Конституцией РФ и имеющий свои специфические принципы:

  1. Способности и достижения не определяют ценность человека.
  2. Думать и чувствовать способен каждый человек.
  3. Все люди имеют право на общение и успех.
  4. Все люди нуждаются друг в друге.
  5. Истинное образование возможно только в реальной среде.
  6. Каждый человек нуждается в дружбе и поддержке сверстников.
  7. Важно то, что человек может делать, а не то, чего он делать не может.
  8. Разнообразие делает жизнь человека сильнее и ярче.

Эти принципы – манифест о ценности человеческой жизни. О том, что все люди имеют равные права несмотря на проблемы с физическим или психическим здоровьем. О том, что недостатки одних могут служить ресурсом для других.

Читать еще:  Кому положен орден «Родительская слава» и что он дает?

Проблема инклюзии

На словах и на бумаге все звучит красиво и благородно. Однако нужно озвучить и то, что инклюзивное образование – это еще и ряд проблем, с которыми сталкиваются все участники процесса. Всю их совокупность можно разделить на 2 большие группы:

  1. ресурсные барьеры – отсутствие пандусов, подъемников, лифтов, компьютеров, мебели и другого специального оборудования, в котором нуждаются ученики с повышенными потребностями, а также специалистов по работе с ними. В нашей стране и для обычных школьников не всегда имеются полноценные условия, что говорить об инвалидах. Печально;
  2. социальные барьеры – делятся на 3 подгруппы:
    1. неприятие детей с ОВЗ со стороны сверстников, нетерпимость, нетолерантность. Чем младше ребенок, тем меньше его уровень эмпатии. Дети часто бывают жестокими в отношении других именно по этой причине;

    Отдельной проблемой в осуществлении инклюзивного образования можно выделить несовершенство государственной системы. Если быть точнее – исполнение законов, прописанных в Конституции, в отношении людей с ОВЗ.

    В теории родители детей с ограниченными возможностями имеют полное право прийти в любую школу по месту проживания, принести медико-педагогическое заключение, на основе которого их будут обязаны принять на обучение. На деле – в большинстве школ нет специалистов, подобной практики тоже нет, «ищите другое заведение».

    Есть только надежда, что идея (законная) об инклюзивном образовании будет продвигаться неравнодушными к этой проблеме людьми.


    Автор статьи: Коваленко Лилия Сергеевна (психолог)

    Инклюзивное образование: что это и как оно работает?

    Секрет эффективной модели совместности детей с разными потребностями прост: увлеченные профессионалы, комплексное нормативное финансирование, проектный способ управления со стороны департамента. Не верите, что это работает? Москва, школа № 1540, нам туда!

    В 2006 году московский образовательный центр № 1540 был одной из немногих не только в Москве, но и в России школой, в которой не номинально, а фактически учились дети с особыми образовательными потребностями. Получилось интересно. И, в общем-то, случайно.

    Пионеры инклюзии

    Школа открылась в 1995 году, и в ней практически сразу появились компьютерные классы, что было редкостью даже для продвинутой Москвы. Тогда психолог и учитель информатики Софья Розенблюм (ныне куратор инклюзивных программ) обратила внимание на то, что так называемые «проблемные» дети невероятно успешны на уроках информатики и программирования, чего не скажешь об остальных предметах.

    Феноменальные достижения в одной области и неуспехи в других стали поводом к тому, чтобы придумать и выстроить «умную» систему, которая помогла бы этим детям быть относительно успешными везде, а особенно успешными – в чем-то одном.

    Можно сказать, инклюзия началась стихийно.

    «Первого ребёнка с тяжёлым аутизмом мы взяли ровно потому, что два старших брата этого мальчика учились у нас в школе успешно, мы знали семью, и нам трудно было отказать этой маме. С этого всё и пошло», – рассказывает Софья Розенблюм.

    Совсем скоро школа № 1540 стала востребованной и популярной. Как говорит сама Софья Александровна, дети, для которых обучение в ней могло бы стать шансом для реализации образования, потянулись тоненьким ручейком, и в основном это были дети с расстройствами аутистического спектра. Само собой началось выстраивание инклюзивной модели разноуровневого обучения с опорой на собственный опыт и опыт других стран.

    После вступления в силу нового закона РФ об образовании в 2013 году уникальная модель стала вполне легальной и «задышала» благодаря тому, что в Москве сложилась эффективная система финансирования инклюзии.

    Если совсем коротко, идея в создании «малых групп» детей, которые в одном классе вместе с остальными ребятами не могли быть успешными на данном этапе своего развития. Это так называемая модель разноуровневого обучения, когда вся параллель шла, например, на математику, а один-два человека от каждого класса отправлялись в «малую группу». Как только педагоги-специалисты понимали, что тот или иной ребёнок готов к переходу в большой класс, они очень аккуратно, пошагово пробовали это осуществить.

    Эффект слияния: умножение помощи детям

    Число желающих учиться в такой школе до объединения с другой превышало её масштабы и возможности. Здание было рассчитано лишь на 450 человек, специалистов не хватало. Когда же произошло легендарное слияние школ, появилось ещё два здания, в которых расположились начальная школа и дошкольное отделение, что к тому же позволило обеспечить преемственность. Ведь главный смысл этой модели состоит в том, чтобы при переходе ребёнка со ступени на ступень преемственность его сопровождения сохранялась. То есть детей передавали на всех ступенях «с рук на руки» и отслеживали их дальнейшую судьбу. Так, один из талантливых в IT-сфере выпускников с ДЦП, окончив пединститут, вернулся работать в любимую школу специалистом по информационной безопасности.

    Модель показала устойчивость и эффективность при объединении двух школ в единый образовательный комплекс и позволила сделать его инклюзивным. И наоборот: гипотеза комплексности, когда школьные ресурсы становятся избыточными, а дети могут выбрать свою траекторию образования, полностью подтвердилась.

    На примере школы 1540 стало очевидно: только комплекс может обеспечить равные возможности детям. Это не абстрактные рассуждения, это выстраданные результаты.

    Число учащихся в школе выросло больше чем в два раза. Сегодня здесь учится 1400 детей. Среди них – 10% детей с особыми потребностями. Из них 70% – дети с РАС, а еще ребята с инвалидностью по зрению и слуху, с нарушениями опорно-двигательного аппарата, дети с тяжёлыми нарушениями речи и т. д.

    Все классы – с 1-го по 11-й – инклюзивные, и отдельных классов для детей с ОВЗ не предусмотрено.

    Разумеется, мест снова не хватает, просто потому что школа востребована.

    Очень важно, что инклюзивная модель востребована не только родителями, у которых есть реальная потребность в инклюзии собственных детей, но и родителями с т.н. нормативными детьми. Софья Розенблюм приводит в пример одну из первых очень серьёзных историй успеха:

    «Как-то, когда родители особого мальчика пригласили одноклассников к себе на дачу с родителями, эти родители сказали, что они не знают, кто больше получил: их дети или мальчик, который пришёл в школу, практически не разговаривая. Это был ребёнок с сохранным интеллектом, но он тяжёлый аутист».

    Безусловно, уникальным опытом хочется делиться, а как же иначе?

    Умное финансирование вытеснило благотворительность

    В 2015 году Московский департамент образования создал проект «Инклюзивная молекула». В него вошло девять школ, включая 1540-ю. В рамках этого проекта специалисты школы стали проводить обучающие семинары и сами учиться у других. Ведь дети с аутизмом долгое время были вне системы образования: либо необучаемыми, либо на домашнем обучении, не получая надлежащего образования, потому что им полагалось всего лишь 8 часов в неделю.

    «Проблема в том, что высокофункциональные аутисты сидели дома и осваивали программу, но всё равно это был путь в тупик, потому что не было социального взаимодействия, а у нас именно на базе их успешности в программировании, в информационных технологиях, в робототехнике удавалось расширять их социальный круг. То есть наша школа насыщена разными интеллектуальными возможностями», – продолжает Софья Розенблюм. И теперь практически у всех есть возможность эту модель изучить и применить у себя в школе.

    Сегодня школа входит еще в несколько проектов Департамента образования и науки города Москвы, один из них – «Инженерный класс в московской школе». Благодаря этому она оснащена компьютерными технологиями, ребята занимаются робототехникой и 3D-моделированием на протяжении всего времени обучения. С первого класса у детей проводится лего-конструирование, и, соответственно, переходит в программирование. Все предметы технологического цикла связаны с робототехникой.

    «В этом году мы проводили семинар по лего-конструированию, моделированию в дошкольном отделении как предподготовке к будущему инженерному образованию. И кроме того что мы входили в «Инклюзивную молекулу», мы вошли ещё в один проект – это «Ресурсная школа»», – рассказывают специалисты школы.

    В каждом кабинете начальной школы обязательно есть игровая зона .

    Ведь задача не в том, чтобы взять всех детей на себя, а в том, чтобы распространить свою модель. Поэтому специалисты школы активно участвуют в проекте «Гостеприимная школа», принимая у себя команды из различных школ, которые только начинают свой путь в области инклюзии.

    Модель создания инклюзивной образовательной среды в школе № 1540 вызывает интерес не только у московских школ, но и у коллег из РФ. За 2018–2019 год в школу для ознакомления с интересным опытом приезжали делегации из Тюмени, Красноярска, Севастополя, Томска, Новосибирска, Нижнего Новгорода.

    Система поддержки инклюзивной школы

    Это осуществляется с помощью взаимообучения, когда «Ресурсная школа» – методический центр для школ своего межрайона. Она может учить, методически поддерживать, оказывать любую помощь остальным школам.

    Это и есть умное финансирование: кроме норматива, обязательного объема средств на одного ребенка, департамент поддерживает эффективные активности школы, инженерную, например, а через проект «Ресурсная школа» – возможность транслировать свою модель на весь город. В итоге при разумном школьном управлении инклюзия полностью обеспечена кадрами, деньгами, оборудованием.

    В самом начале, 25 лет назад, этот проект жил за счет благотворительных пожертвований. Не было грантов, как у других похожих проектов, но были пожертвования.

    На сегодняшний день эти вложения несравнимы с теми, которые делает Департамент образования и науки. Школьный ресурс на сегодняшний день – это нормативное финансирование детей с ОВЗ и проектное финансирование.

    «Имея пять лет назад школу в 450 человек с двумя психологами, невозможно было без поддержки города создать модель, которая позволяет школе в 1400 человек быть полноценной инклюзивной школой; по большому счёту, это модель поддержки инклюзивной школы для всей России. Это, по-честному, только благодаря созданию «Инклюзивной молекулы», а потом «Ресурсной школы»,заключают специалисты.

    Комментарий многодетной мамы, председателя УС ГБОУ № 1540, исполнительного директора РОО помощи детям с РАС «Контакт», члена Совета ВОРДИ (Всероссийская организация родителей детей-инвалидов) Елены Багарадниковой:

    «У меня 100-процентно успешный с точки зрения инклюзии опыт, потому что мой старший ребёнок – с РАС. Всего у меня трое детей, и все трое сейчас в этой школе. Точнее, младшая только идёт в первый класс.

    Старший сын оканчивал 4 класса коррекционной школы для детей с аутизмом и учился по общеобразовательной программе. Это был уникальный для нашей страны образовательный уже не эксперимент, а опыт школ при Федеральном ресурсном центре по аутизму. Но, повторю, там дети учились только четыре года. Поэтому получилось очень удобно. Сразу после четвёртого класса мы попали в школу 1540. На тот момент у школы уже налаживалось профессиональное взаимодействие с этим центром, и детей, которые могли «взять» довольно сложную технологическую инженерную программу, просто передавали с рук на руки. Из очень комфортной и поддерживающей атмосферы, которая у нас была в начальной школе, дети попадали не в бушующее море дикой инклюзии или на надомное обучение, а в тёплые руки специалистов школы 1540, которые знали, что с ними делать, и могли оказать соответствующую поддержку. А дальше дети совершенно спокойно оканчивали школу и получали свой счастливый билет в будущее».

    Вместе не страшно: в чем польза и смысл инклюзивного образования

    Когда речь заходит об особенных детях, мы говорим не только о детях с физическими ограничениями, но и о тех, у кого есть психоэмоциональные особенности развития.

    Тема особенных детей и их социализации впервые начала подниматься в России в 1990-х годах. Специалисты обсуждали и пытались понять условия среды и методики работы с ними, встал вопрос подготовки специальных кадров. Система инклюзивного образования, при которой дети с особенностями физического и психического развития учатся в общеобразовательных школах и наравне со всеми участвуют в жизни социума, получила формальные основания в 2013 году с принятием нового Федеральный закона «Об образовании». С этого времени в московских образовательных организациях начали появляться инклюзивные и ресурсные классы, которые посещают в том числе дети с расстройствами аутистического спектра.

    Однако таких классов и групп все еще очень мало. Во-первых, работать в таких классах очень непросто, и для этого требуется наличие специальных компетенций у педагогов и просто любовь к людям и принятие других. Во-вторых, большинство родителей против совместного обучения с особенными детьми. «Почему мой ребенок должен находиться рядом с ними и проходить упрощенное обучение?» — такой вопрос мне и моим коллегам задавали много раз. Отвечу на него максимально подробно.

    Право на общение

    По данным Всемирной организации здравоохранения, за 2016 год число детей с расстройствами аутистического спектра выросло на 13%. Американская статистика говорит о том, что подобные расстройства встречаются у одного из 68 детей. Для сравнения: в середине 1970-х годов это соотношение составляло 1:5000.

    Мы можем помочь им реализовать право на жизнь в обществе и сделать наше общество лучше. В моем окружении есть близкие люди, воспитывающие особенных детей. Мне довелось пережить с ними немало жизненных ситуаций, и я вижу, как непросто приходится родителям особенных детей.

    Чаще всего в семьях с такими детьми один из родителей должен все время находиться рядом с ребенком, посвятить ему всего себя. К сожалению, большинство этих семей становятся неполными.

    В детский сад отдать ребенка практически невозможно — дошкольных учреждений с особенными образовательными программами очень мало. Сложно устроить в школу, даже специализированную. У родителей-одиночек практически отсутствует личная жизнь и возможность состояться профессионально. Они оказываются в ситуации ограниченных возможностей совместного качественного детско-родительского досуга и развития.

    Необходимы значительные средства для развития и реабилитации детей. В итоге понимаешь, что помогать надо не отдельным детям, а семьям. Для таких семей очень остро стоит вопрос социализации особенных детей. Для полноценной, насколько это возможно, жизни и развития таким детям необходим коллектив сверстников. Именно этого многие из них лишены.

    Первый опыт организации инклюзивного образования я получила в 2014 году, когда мы с коллегами организовали группы для детей с особенностями развития в Центре культуры и досуга «Академический» (в то время я была директором центра). Недалеко от нас находился специальный частный детский сад для детей с особенностями развития аутистического спектра — это две комнаты и площадка для прогулок. Кто-то из детей не говорил, у кого-то были проблемы с координацией, все они были очень чувствительны к внешним проявлениям: шуму, свету, интонациям, и при этом они очень чутко реагировали на внимание и присутствие заинтересованных взрослых. Мы стали приглашать детей на занятия рисованием, ритмикой, музыкой, открыли двери центра для подростков и молодых людей с особенностями развития.

    Очень сложно сломать стереотипы и убедить родителей обычных детей, что инклюзивное обучение пойдет на пользу всем. Ведь особенный ребенок может научить сверстника чувствовать и понимать другого, отдавать и быть чутким к нуждам окружающих. Чаще всего нам говорили, что подобное общение опасно. Кто-то из родителей не смог смириться с положением дел и писал жалобы в различные инстанции, грозил прокуратурой. Не только родители, но и часть педагогов так и не приняли ситуацию. Я не осуждаю их — все мы стараемся защитить себя и своих детей от того, что кажется нам опасным.

    Почему это нужно нам

    С каждым годом понятие «психологической нормы» все больше размывается. В агрессивной информационной среде легко потерять ориентиры того, «что такое хорошо и что такое плохо». Психика все хуже справляется с колоссально возросшим объемом данных, и мы становимся все более уязвимыми, раздражительными. А с увеличением уровня стресса падает наша способность принимать других людей, признавать их право на особенный образ жизни.

    Каков выход из этой ситуации? Общаться с людьми, которые отличаются от нас. Если мы научим своих детей взаимодействовать со сверстниками другого склада, то повысим их способность к социализации, в результате улучшим и их психическое состояние. Они не станут бояться и отвергать других, а значит, сами станут более спокойными и уверенными. Ведь принятие — это гарантия собственного эмоционального равновесия.

    Пока же специалисты и научное сообщество (Ресурсный центр МГППУ, МГПУ, психологический факультет МГУ и другие) наблюдают другие тенденции: общество становится все более разобщенным и нетерпимым к отдельным социальным группам. Это опасно тем, что в конце концов наши дети перестанут принимать и нас самих.

    Впрочем, есть и позитивные сдвиги. Появляется больше волонтеров, которые работают с особенными детьми. Эти люди готовы часами объяснять, что дети-аутисты ничем не угрожают окружающим. Да, с ними непросто общаться, но если этому научиться, то можно помочь человеку. Они такие же люди, как и мы, а значит, имеют право на любовь, тепло и признание.

    Благодаря волонтерам общество постепенно начинает осознавать проблему и принимать саму возможность инклюзивного обучения. В Москве чуть больше 20 ресурсных классов, где дети с особенностями развития могут обучаться наравне со всеми. Это практически ничто в сравнении с общим количеством школ. Не все получается, не все школы справляются с вызовом, но негативный опыт не менее полезен.

    В Международной гимназии «Сколково» мы также придерживаемся принципов инклюзивной политики. В международных стандартах, а именно в системе международного бакалавриата (IB), по которой работает и развивается гимназия, инклюзивная политика — обязательная составляющая философии образования. Наши возможности в области организации инклюзивных программ ограничены, так как гимназия работает по программам повышенной сложности. При этом, так как в гимназии учатся дети с двух лет, мы активно работаем над методиками диагностики особенностей развития детей, активно используем возможности опытных психологов, нейропсихологов, коррекционного педагога и логопеда для своевременных действий, необходимых детям, находящимся в группе риска.

    Важно создать культуру принятия в гимназии и развить необходимые профессиональные компетенции педагогов, чтобы выстроить индивидуальную траекторию развития для каждого ребенка с особенными образовательными потребностями: от самых одаренных до самых уязвимых. Это трудно, но если эта ценность будет разделяема сообществом гимназии, все будет возможно.

    Отвечаем на важные вопросы об инклюзивном образовании. Где и как пройти обучение на специалиста по работе с детьми с ОВЗ?

    Инклюзивное образование для России – явление относительно новое. Поэтому у всех, кто к нему причастен – детей, родителей, педагогов, – оно вызывает множество вопросов. И мы ответим на самые популярные из них.

    Что означает термин «инклюзивное образование»?

    Инклюзивным образованием называют совместное обучение детей без серьезных проблем со здоровьем и детей, у которых диагностированы нарушения слуха, зрения, речи, интеллекта, поведения, опорно-двигательного аппарата, комплексные расстройства. Методы инклюзивного образования базируются на принципе равной ценности людей вне зависимости от их физических и психических особенностей. Инклюзия помогает детям с ОВЗ интегрироваться в общество, а их здоровым сверстникам – стать толерантными, способными сопереживать и помогать окружающим людям.

    Существуют разные виды, методы, формы инклюзивного образования. Дети с ОВЗ могут проводить со здоровыми сверстниками весь учебный день, встречаться только на некоторых предметах несколько раз в неделю, взаимодействовать только на совместных спортивных и культурных мероприятиях. Все зависит от способности и готовности ребенка с особенностями развития воспринимать стандартную школьную программу, находиться в обществе.

    Преимущества инклюзивного образования

    Дети с ОВЗ в инклюзивной среде активнее общаются со здоровыми сверстниками, чем при обучении в специальных школах. У них появляются возможности для социального взаимодействия, примеры поведения в разных ситуациях, что положительным образом сказывается на их развитии. Образовательная программа в инклюзивных детских садах и школах насыщеннее и полнее, чем в коррекционных, требования к ученикам строже. Благодаря этому и результаты обучения детей с особенностями развития оказываются более высокими.

    Инклюзия помогает социальному принятию людей с ограниченными возможностями здоровья. Когда дети впервые встречают мальчика на инвалидном кресле или девочку, которая не разговаривает, они просто не знают, как с ними общаться, боятся обидеть, навредить, испытывают жалость или проявляют агрессию. Но если здоровые ребята постоянно взаимодействуют с детьми с ОВЗ в детском саду или школе, играют, работают над совместными проектами, помогают друг другу в бытовых и учебных вопросах, они перестают воспринимать особенности своих товарищей, как что-то странное и неправильное. В результате дети с ОВЗ становятся полноценными членами общества.

    Чем инклюзивное образование отличается от интегрированного?

    Интегрированное обучение рассматривает ребенка с ОВЗ как проблему. Чтобы он соответствовал школьной программе и вписался в общество, его нужно изменить, реабилитировать. При этом окружающие не обязаны подстраиваться под него. Например, глухой ребенок должен носить слуховой аппарат и учиться говорить, а его сверстники и учителя не будут осваивать язык жестов и другие невербальные формы взаимодействия.

    Инклюзивное образование меняет не ребенка с ОВЗ, а подход к нему. В основе этого подхода лежит утверждение, что все дети разные, и система школьного образования должна удовлетворять индивидуальные потребностей всех учащихся, как здоровых, так и с нарушениями развития. Инклюзия подразумевает гибкое, ясное, доступное обучение, которое позволяет ученикам осваивать программу с разной скоростью и в разных объемах.

    Что мы хотим знать об инклюзивном образовании – ответы на 9 важных вопросов

    «Как быть, если ребенок избалован, не умеет общаться с другими детьми? Стоит ли ему учиться в обычном классе или лучше его изолировать?»

    Нужно понимать, чем вызвано нетипичное поведение ребенка. Может быть это действительно невоспитанность. Но нередко за проблемами с поведением стоят серьезные нарушения. Например, синдром дефицита внимания и гиперактивности или расстройство аутистического спектра. Ребенок с такими нарушениями не может концентрироваться и контролировать себя, быстро устает, особенно при высоких сенсорных нагрузках (при громких звуках, нахождении в скоплении людей и т. д). Проблемы со здоровьем – не вина человека, а его беда. Поэтому к «невоспитанному» ребенку в группе или классе стоит относиться с пониманием и не требовать его изоляции.

    «Если ребенок болен, не лучше ли ему учиться дома? Ведь из-за него будет страдать обучение других детей»

    Позиции, что дети с ОВЗ не должны «мешать» здоровым сверстникам, увы, придерживаются многие родители в нашей стране. Но ведь изоляция больного ребенка – это гарантия того, что он не будет нормально развиваться и жить. А в законодательстве России закреплено право на образование для всех граждан. Не являются исключением и лица с ОВЗ, в том числе с нарушениями интеллекта. Поэтому только родители больного ребенка и врачи могут решать, как ему учиться – дома или в школе.

    «В обычной школе ребенка с особенностями развития будут обижать. Может быть, его лучше отдать в специализированное учебное заведение?»

    Каждый ребенок с ОВЗ уникален. Кому-то действительно нужна коррекционная школа. Но многие дети с нарушениями могут успешно учиться по обычной общеобразовательной программе, общаться со здоровыми сверстниками. Инклюзия закаляет ребенка, готовит его к жизни в обществе, где будут не только победы и радостные моменты, но и обиды, неудачи и разочарования. Поэтому все больше родителей, опираясь на мнение специалистов, предпочитают отдавать своих детей с ОВЗ в обычные школы, а не растить их в «тепличных» условиях.

    «Инклюзия – это когда ребенка с ОВЗ просто сажают в обычный класс? Но ведь это может негативно отразится на учебном процессе»

    Когда ребенка с нарушениями развития зачисляют в общеобразовательный класс без какой-либо подготовки – это настоящая трагедия и для него самого, и для родителей, и для одноклассников, и для учителей. В законе об образовании прописано, что для детей с особенными возможностями здоровья должны создаваться специальные образовательные условия – разрабатываться или адаптироваться программы обучения, готовиться среда жизнедеятельности, выделяться тьютор или ассистент и т. д. Только так ребенок с ОВЗ может постепенно социализироваться и преодолеть проблемы поведения.

    «Как выглядит инклюзия, при которой всем участникам образовательного процесса хорошо?»

    Инфраструктура школы адаптируется под детей с ОВЗ с помощью пандусов на лестницах, информационных табличек, отдельных туалетов и душевых для маломобильных детей, специальной мебели и т. д. Для учеников с особыми потребностями выделяют тьюторов (наставников) и ассистентов (помощников). Они помогают детям в решении разных задач – от передвижения из класса в класс до ведения записей в тетрадях и дневниках. Если у ребенка нет интеллектуальных нарушений и отклонений в поведении, он может на протяжении всего дня быть со здоровыми сверстниками. Дети, которые в силу особенностей развития не могут проходить общую программу, должны двигаться по персональным образовательным траекториям. Они пересекаются с детьми без ОВЗ на переменах, спортивных и культурных мероприятиях, в столовой, раздевалке и т. д.

    «Как быть, если в класс пришел ребенок с ОВЗ, а специальных условий для него нет?»

    В такой ситуации учителя, родители ребенка с особенностями развития и его одноклассников должны обратиться к директору с просьбой предоставить необходимые условия. Даже если в школе всего один ученик с ОВЗ, администрация обязана адаптировать учебную среду под него, в том числе ввести ставку ассистента или тьютора и найти соответствующего специалиста.

    «Как быть, если ребенок с ОВЗ агрессивен? Можно ли ему учиться с другими детьми?»

    Безусловно, некоторые болезни делают детей агрессивными. Если это мешает нормальному пребыванию ребенка в обществе, психолого-педагогическая комиссия не станет рекомендовать ему учиться вместе со здоровыми сверстниками. При этом стоит помнить, что в реальной жизни агрессию по отношению к окружающим в большинстве своем проявляют люди с сохранным интеллектом и отсутствием серьезных заболеваний. Например, среди всех преступлений всего около 1,5% совершаются людьми с психическими отклонениями.

    «Зачем инклюзия нужна здоровым детям?»

    Общение со сверстниками, у которых есть особенности развития, формирует у детей потребность проявлять по отношению к непохожим на них людям уважение, заботу, участие, а не испытывать к ним жалость или агрессию. Этот воспитательный эффект усиливается, когда учителя грамотно распределяют между здоровыми учениками поручения, касающиеся помощи однокласснику с ОВЗ – кого-то просят сопроводить в столовую, кого-то – помочь надеть куртку и т. д. Когда дети с самых ранних лет общаются с разными по умственному и физическому развитию людьми, они растут толерантными и терпимыми. И это будет сильно помогать им в будущем, ведь инклюзия постепенно проникает не только в образование, но и во всю нашу жизнь.

    Где готовят специалистов для работы в инклюзивном образовании?

    Любому педагогу, который планирует работать в системе инклюзивного образования, нужно пройти курсы повышения квалификации для знакомства с правилами организации совместного обучения детей с ОВЗ и здоровых учеников.

    В АНО ДПО «ВГАППССС» можно пройти обучение на дистанционных* программах по темам, связанным с инклюзией:

    • общим вопросам инклюзивного и интегрированного образования;
    • организации инклюзивного образования с учетом требований ФГОС ДО, ФГОС НО, ФГОС ООО;
    • особенностям включения в образовательный процесс детей с разными ОВЗ: умственной отсталостью и другими нарушениями интеллекта, нарушениями зрения и слуха, расстройствами аутического спектра;
    • тьюторскому сопровождению детей с ОВЗ в школе и семье;
    • инновационным технологиям в инклюзивном образовании и т. д.

    Курсы проходят в полностью дистанционном* формате, что позволяет не отрываться от работы и сразу применять полученные знания на практике. По окончании обучения вы пройдете итоговую аттестацию (онлайн-тест) и получите удостоверение установленного образца.

    Если у вас есть потребность в более системных и глубоких знаниях по работе с детьми с ОВЗ, вы можете окончить курсы профессиональной переподготовки, например, по теме:

    1080 часов (5 мес.)

    Дисциплины: Общепрофессиональные и специальные

    Правовые основы инклюзии в школе: что нужно знать учителю

    Валентина Фролова

    21 декабря 2020 • 03:00

    Инклюзивное образование в российских школах развивается, но далеко не каждый учитель представляет себе, как работать с учениками с ограниченными возможностями здоровья. Какие у ребёнка и его родителей есть права, что может сделать учитель и школа в целом? Об этом рассказывает Валентина Фролова, адвокат и консультант Региональной общественной организации инвалидов «Перспектива».

    В какой школе может учиться ребёнок с ОВЗ

    Каждый ребенок в России, независимо от наличия у него инвалидности и особенностей развития, имеет право на образование. Это право – гарантия общедоступности и бесплатности образования – заключено в 43 статье Конституции, в федеральных законах и международных договорах. Дискриминация по признаку инвалидности не допускается.

    Дети с ОВЗ могут обучаться в любой школе, в которую родители пожелают их отправить.

    Некоторые семьи предпочитают отдавать детей с ОВЗ не в специальные школы, а в общеобразовательные по разным причинам. Например, спецшкола может быть неудобно расположена. В таком случае родители должны возить ребёнка туда либо на машине, либо на общественном транспорте. Машины в семье может не быть, родители могут начинать работать рано утром и не располагать временем на долгую дорогу, либо ребёнок не может долго ездить в автобусах — например, боится.

    В таком случае единственным и самым удобным выходом для родителей будет отправить ребёнка в ближайшую школу. Важно помнить, что дети с ОВЗ, как и любые дети, могут учиться в классе вместе с другими учениками.

    Cтандартные условия обучения в школе для многих детей с ОВЗ не подходят, для них нужно создавать специальные.

    Как узнать, какие условия нужно создавать для ребёнка с ОВЗ

    Если в вашем классе оказался ученик с ОВЗ, не нужно этого бояться. Все специальные условия, которые нужны ему для обучения, прописаны в документах.

    Дети с особенностями здоровья и развития предварительно проходят психо-медико-педагогическую комиссию (ПМПК), которая решает, какие условия должны быть созданы в школе для их эффективного обучения. В заключении комиссии указывается, нужна ли им адаптированная программа, ассистент или тьютор, специальные учебники. Кроме того, необходимые условия для обучения прописаны и в федеральных государственных образовательных стандартах (ФГОС) для обучающихся с ОВЗ или интеллектуальными нарушениями.

    Если в школе отсутствуют специальные условия для обучения ребёнка с ОВЗ, это не должно становиться основанием для отказа ему в зачислении, потому что единственная законная причина для отказа — отсутствие в школе свободных мест.

    В первую очередь ответственность за создание особых условий лежит на руководстве школы. Если школа принимает ребенка, которому, по заключению ПМПК, нужна адаптированная программа, помощь тьютора или специальные учебники, у школы возникает обязанность создать все условия, которые в этом заключении прописаны. Для этого родители должны передать в школу такое заключение.

    Какие бывают специальные условия для детей с ОВЗ

    В Законе об образовании в РФ говорится, что под специальными условиями для получения образования учениками с ОВЗ понимаются условия, включающие в себя использование: специальных образовательных программ и методов обучения и воспитания, специальных учебников, учебных пособий и дидактических материалов, специальных технических средств обучения коллективного и индивидуального пользования, предоставление услуг ассистента (помощника), оказывающего обучающимся необходимую техническую помощь, проведение групповых и индивидуальных коррекционных занятий, обеспечение доступа в здания организаций, осуществляющих образовательную деятельность, другие условия, без которых невозможно или затруднено освоение образовательных программ обучающимися с ограниченными возможностями здоровья.

    Специальные образовательные программы для каждого типа ОВЗ прописаны во ФГОС, каждая со своими особенностями. Во ФГОС также отмечается, что если у конкретного ребёнка есть тяжёлые множественные нарушения развития, уже адаптированная программа должна быть индивидуализирована для него. В таком случае ежегодно пишется Специальная индивидуальная программа развития (СИПР).

    СИПР разрабатывается для каждого ученика отдельно после обследования его группой педагогов, которые в дальнейшем с ним будут работать. В такой программе определяются зоны ближайшего развития ребёнка, ставятся учебные задачи, и два раза в год должен проводиться мониторинг освоения программы ребёнком.

    Некоторым ученикам для обучения в школе нужна помощь специалиста — тьютора, ассистента или медработника. Если в штате школы нет таких специалистов, их нужно нанять.

    Если в заключении ПМПК помощь тьютора или ассистента не прописана, но вы как учитель видите, что ребёнку такая помощь нужна, школа может по собственной инициативе предоставить её ему. Учитель может обратиться к администрации школы и попросить, чтобы этот вопрос решился.

    Наполняемость классов при обучении ученика с ОВЗ

    Если в вашем классе появляется ученик с ОВЗ, нужно учитывать, что количество детей в классе при этом законодательно ограничивается. Наполняемость предусмотрена санитарными нормами. Ими же предусмотрено, может ли ребенок, учитывая рекомендованный ему вариант программы, учиться в условиях инклюзии.

    Наполняемость классов важно соблюдать, чтобы учитель мог максимально учесть потребности всех детей.

    Сейчас из-за отсутствия таких малочисленных классов детей с ОВЗ иногда зачисляют в обычный общеобразовательный класс и отправляют на обучение на дому. Недавно мы в РООИ «Перспектива» проводили опрос среди родителей о том, по какой причине их дети обучаются на дому. Только 27,7 процентов родителей указали, что реальным основанием для перехода на надомное обучение стало наличие тяжёлого или длительного заболевания ребёнка, которое препятствует посещению школы.

    Более половины родителей отметили, что причиной стала неспособность школы обеспечить специальные условия для очного обучения ребёнка. Опасность надомного обучения в том, что у ребёнка остается меньше возможностей для получения социального опыта, есть проблемы с качеством такого обучения, а родители, как правило, вынуждены помогать ребенку с многими учебными задачами. Родителям и учителям важно помнить, что никакие причины, кроме объективных медицинских факторов и желания родителей, не могут стать поводом для перевода ученика на обучение на дому. Наличие инвалидности не должно становиться причиной изоляции ребенка от сверстников. А именно это и происходит, если школа вместо создания специальных условий рекомендует родителям обучать ребенка на дому.

    Чем опасно отсутствие специальных условий для детей с инвалидностью

    Специальные условия — не простая формальность. От наличия всех необходимых условий зависит — сможет ребенок учиться и успешно осваивать программу или нет. Бывают случаи, что при отсутствии специальных условий ребенок не может справиться с программой, которая рекомендована ему ПМПК, и её меняют на более простую. Часто это происходит не потому, что ученик не справляется с программой из-за своих особенностей развития, а потому, что в школе вовремя не создаются специальные условия — например, ученику не дают тьютора или логопеда. Некоторые варианты адаптированных программ по ФГОС сопоставимы с общеобразовательной и они дают возможность после школы продолжать учиться. Поэтому создать все необходимые условия для ребёнка, чтобы он осваивал доступный для него вариант программы, крайне важно.

    Как действовать учителю

    Если классе есть ребёнок с ОВЗ, и в его заключении ПМПК написано, какие специальные условия для него должны быть созданы в школе, а этих условий в реальности нет, задача учителя — настаивать на том, чтобы специальные условия создавались как можно быстрее. Если в школе нет тьютора, нужно просить, чтобы его нашли, если нет учебников — настаивать на том, чтобы их закупили. Главное — осознавать себя активным участником процесса. Учителю важно поддерживать контакт с родителями ученика с ОВЗ, потому что они лучше всех знают, какие у ребёнка есть потребности и особенности. Обучение детей с инвалидностью уникально в каждом отдельном случае, поэтому важно стараться учитывать эти особенности и выстраивать обучение, исходя из них.

    Узнать больше о правах учителя и ученика при инклюзивном образовании в общеобразовательной школе можно на онлайн-курсе по инклюзивному образованию сервиса «Я Учитель».
    В правовом блоке курса «Инклюзивное образование в общеобразовательной школе» разъясняются права ребенка, учителям даются советы о том, как себя вести, если в классе появился ребенок с инвалидностью, и подчеркивается, что у любых проблем всегда есть решение. Курс разработан в партнерстве с Центром лечебной педагогики «Особое детство», региональной общественной организацией людей с инвалидностью «Перспектива» и центром «Мастера и Маргарита».

    Вступайте в клуб педагогов, работающих с детьми с ОВЗ

    Вступить

    Инклюзивное образование – это не одностороннее движение: как обучать всех на равных

    Далеко не каждый сегодня понимает, что такое инклюзивность. Это процесс включения детей с особыми потребностями, или детей с ограниченными возможностями, в обычное массовое образование и трудоустройство. Российские вузы сейчас развивают центры по инклюзивному образованию согласно законодательству. Однако пока в этой сфере не хватает единого понимания, как внедрять инклюзивность и что для этого нужно, отметили эксперты на конференции «Инклюзивное образование в университете: ограничения или новые возможности», которая состоялась в Университете ИТМО 12 и 13 апреля. Также они рассказали ITMO.NEWS о том, что такое мнимая инклюзивность и почему в стране начали внедрять ее не с того конца.

    Виталий Кантор, директор ресурсного учебно-методического центра по обучению инвалидов и лиц с ограниченными возможностями здоровья Санкт-Петербурга и Ленинградской области, директор института дефектологического образования и реабилитации РГПУ им. А. И. Герцена.

    Как вы думаете, какие наиболее актуальные вопросы стоят сейчас перед университетами, которые создают центры по обеспечению инклюзивности?

    По методическим распорядительным документам, изданным Министерством образования и науки, в каждом вузе должна быть создана специальная служба по сопровождению студентов-инвалидов либо должен работать человек, ответственный за проведение этой работы. В каждом вузе это требование так или иначе выполнено. Но вопрос не в номинальном наличии или отсутствии такой службы, а в том, насколько эффективна ее работа, доходит ли она до каждого студента и откликается ли на его специфические потребности. Ведь далеко не в каждом вузе, а особенно это касается инженерных университетов, есть специалисты, которые имеют необходимую профессиональную подготовку в области специальной педагогики, психологии и реабитологии, чтобы реализовать функционал, который подразумевается под инклюзивным образованием. Здесь кадры решают все.

    Потому что самая существенная опасность заключается в том, как бы светлую идею инклюзии нам не дискредитировать. Инклюзия предполагает должный уровень квалификации как административного персонала, так и тех, кто работает с инвалидами: преподавателей, сотрудников библиотек, столовых. Персонал должен быть подготовлен, чтобы корректно взаимодействовать со студентами. Чтобы обеспечить такую подготовку, в 16 университетах по всей России созданы ресурсно-методические центры для повышения квалификации профессорско-педагогического состава вузов и других категорий вузовских работников. В инклюзивности мы не можем обойтись только структурными решениями, то есть созданием этих самых центров. Иначе мы получим мнимую инклюзию, а это скорее шаг назад.

    Виталий Кантор

    Но стоит ведь работать не только с преподавателями, но и со студентами, общественным мнением, ведь инклюзия – это обеспечение равности, а не особых условий для инвалидов?

    Конечно, очевидно, что инклюзия – это не дорога с односторонним движением. Важна активность не только инвалидов, пока остальные позволяют себе пассивно ждать. Не только инвалиды должны интегрироваться в общество, но и общество должно интегрировать их. В высшей школе инклюзивное образование – это не только устремленность студента-инвалида в сообщество студентов, но и разворот студенческого и преподавательского состава к тому, чтобы обучать и обучаться вместе. Именно поэтому мы высказывали идею, чтобы в рамках любого вузовского курса предусмотреть возможность реализации социокультурного курса для студентов, который посвящен проблемам взаимодействия общества и инвалидов.

    Ведь инклюзивности мешают неадекватные социальные установки. Первая – это установка избегания. Она может быть также завуалированной, когда люди стараются вообще не вступать в контакт с инвалидами. А вторая неадекватная установка еще более коварная – псевдоположительная, когда избыточная жалость превращает инвалида в некое пассивное и стоящее ниже нас явление, и это неверно. И на это нередко «клюют» сами студенты-инвалиды и занимают такую спекулятивную позицию. Потому что такая установка превращает его в иждивенца, который может спекулировать и требовать не особых методических условий, на что имеет право, а особых квалификационных требований: например, поставить пятерку за то, за что не-инвалиду поставят четверку или даже тройку. Инклюзия – это равные права, осознавать это должны обе стороны. Ведь диплом инвалиду после вуза мы даем ровно такой же, как и всем остальным, в нем не написано, что он выдан инвалиду, а значит, его владелец должен по всем профессиональным компетенциям быть таким же, как все. Иначе мы получим дискредитацию инклюзии.

    А в школах стоит вводить какие-либо уроки по тому, что такое инклюзивное общество?

    Отвечу по-другому: опыт стран, где инклюзия реализуется давно и проросла в дошкольное образование, показывает, что дети, которые с самым малых лет воспитываются вместе с инвалидами, вообще не имеют проблем с готовностью жить в инклюзивном обществе. Это как в случае с собакой и кошкой: если они с малолетства растут вместе, то утрачивают инстинкт неприязни. Так что если инклюзия прорастет до дошкольного звена, то не будет и никаких барьеров. Но надо помнить, что инклюзия – это не формальное пребывание в совместном классе всех детей вместе.

    Игорь Макарьев, заведующий институтом развития образования Санкт-Петербургской академии постдипломного педагогического образования.

    Игорь Макарьев

    Какие сейчас возникают наиболее важные проблемы с созданием инклюзивного образования, общества?

    Вопросов много возникает, а особенно по поводу механизмов инклюзии, отношения общества к этому. Вот на первой дискуссии конференции выступала американская коллега, и сразу было видно, что в нашей стране и там сейчас существуют совершенно разные подходы к инклюзии. Ключевая проблема у нас в том, что мы еще не смогли толком разобраться с концептуальными вещами в инклюзии, а уже производим какие-либо действия. Вот, например, у нас есть закон об образовании, в котором заложены серьезные фундаментальные аспекты. Там написано: инклюзивное образование должно быть для всех. А мы обсуждаем инвалидов, людей с ограниченными возможностями, но в законе же написано, что для всех. Это ключевая вещь. Следующее: в законе также прописано, что необходимо обучать необычных детей, учитывая их возможности и способности. А мы в обсуждениях уходим в сторону ограничений, которые у этих детей есть. Наше педагогическое сообщество должно, прежде всего, внимательнее отнестись к тому, что уже утверждено в законодательстве, сформировать общее понимание вопроса, а потом уже выстраивать механизмы инклюзивного образования. А мы пытаемся что-то делать, не договорившись о ключевом.

    Но преподавателям сложно перестроиться, многих не готовили к таким условиям.

    И здесь опять фундаментальная проблема: и законодательно, и в выстраивании общественного мнения мы пропустили важный шаг. Мы не смогли еще осмыслить и правильно сформулировать, что такое инклюзия, поэтому преподаватели не смогли еще воспринять эту идею.

    Но как они могут воспринять, если у большинства нет опыта работы с инклюзивными классами: они привыкли работать с одними детьми, а тут вдруг подсаживают особого ребенка…

    Да, в том-то и проблема: идея не была принята на уровне мировоззренческом, а мы уже стали производить механические действия, подсаживать, пересаживать. Эта методика не воспринимается, потому что преподаватели не готовы к этому. Мы не поняли, что такое включение, то есть инклюзия. Что это – просто переводить детей из специализированных школ в массовые? А чем это отличается от интеграции? Ведь есть и другой подход – интегрированное образование. Мы его проскочили механически, хотя на деле пытаемся воплотить именно его. Ведь должно быть так, последовательно: сегрегация, интеграция, инклюзия. Мы же заявляем, что делаем третье, а на самом деле, второе. Вот, в чем дело, об этом нужно говорить, на мой взгляд: сначала развивать подходы, потом методику, а потом уже производить механические действия, а у нас наоборот, чтобы побыстрее было.

    Михаил Мозговой, заместитель директора головного учебно-исследовательского и методического центра профессиональной реабилитации лиц с ограниченными возможностями здоровья (инвалидов) МГТУ им. Н.Э. Баумана.

    Михаил Мозговой

    Сейчас много вузов только создают центры по внедрению инклюзии, какие, на ваш взгляд, есть трудности в этой области? Вот коллега уже прокомментировал, что мы начали не с той стороны, то есть с механических изменений, а не с концепции.

    Да, это проблема: общество не готово к инклюзии в полной мере. У нас в «бауманке» с этим проще, потому что уже 80 лет в вузе обучаются люди с ограниченными возможностями. Как говорит мой директор, у нас не осталось ни одного сотрудника, который не работал бы с инвалидами. Исторически у нас глухие учились инклюзивно по адаптированным программам. Сейчас это значит, что первый курс у них растянут на два года. Это необходимо, потому что мы подтягиваем их школьные знания, потому что многие коррекционные школы закрываются, происходят еще какие-то структурные изменения, поэтому мы ощущаем недостаток в качестве образования. После этого ребята вливаются в обычное обучение наравне с другими второкурсниками. Если в группе есть глухие, то вместе с преподавателем работает сурдопереводчик. Однако таких специалистов очень не хватает, ведь не каждый переводчик может переводить сложные технические термины, квантовую механику. Поэтому опыт, который наши переводчики накапливают, они передают другим коллегам. Также поэтому мы стараемся задействовать в процессе технические средства, например, машинное распознавание речи, удаленный перевод.

    Конечно, есть проблемы и в обучении самих преподавателей, сотрудников вуза. Ведь для инклюзивного образования нужны высококвалифицированные преподаватели, чтобы они могли работать с необычными ребятами. Поэтому в нашем центре мы проводим тренинги, курсы повышения квалификации, которые также проводятся ежегодно по всей стране по заказу Минобрнауки: так, мы каждый год обучаем примерно 200-300 человек. Создана и сеть ресурсных центров в 16 университетах страны, которые должны транслировать опыт инклюзивного образования в своих и ближних регионах.

    Нужно ли как-то менять отношение к инклюзии у студентов, которые обучаются вместе с необычными ребятами?

    На самом деле, в университете эта проблема стоит в меньшей степени. Мы, например, ее вообще не ощущаем, потому что, как уже говорил, у нас исторически всегда обучались инвалиды. К тому же вуз – это уже более элитарная и толерантная среда, там оценивают знания, а не внешний вид. Я сам учился в «бауманке», у нас были глухие, они ходили с сурдопереводчиком, и все было нормально, мы общались. Даже сейчас часто видим, например, такую ситуацию, когда глухой студент на экзамене выходит за дверь и жестами показывает ответ слышащему. Они вместе «варятся» пять-шесть лет, поэтому невозможно не сдружиться. В школе другая ситуация: дети часто жестоки. Студенты, бывает, жалуются на отношение преподавателей. Задача преподавателей – вести курсы, их сложно заставить адаптироваться под особенности инклюзивного образования. Но наша задача сделать так, чтобы образование было доступно для всех. Поэтому мы работаем с преподавателями, пытаемся их стимулировать за счет надбавок, еще каких-то бонусов. Особенно важно находить общий язык с редкими специалистами, например, преподавателями по той же квантовой механике.

    Ирина Кузнецова, представитель Комитета по труду и занятости правительства Санкт-Петербурга.

    Ирина Кузнецова

    Реально ли воплотить инклюзивность в трудоустройстве? Больше ли сейчас трудоустраивают людей с ограниченными возможностями в Санкт-Петербурге?

    Официальная статистика по прошлому году от пенсионного фонда говорит о том, что количество трудоустроенных в городе с инвалидностью выросло на 3 150 человек. Это достаточно хорошие цифры, кроме того, есть большой процент трудоустроенных неофициально. По квоте трудоустроено около 15 тысяч. Квота – это когда работодатели с численностью сотрудников более 150 человек обязаны трудоустраивать людей с инвалидностью. Сейчас в городе квота выполнена примерно на 70%. Ожидаются также изменения в закон о квотировании, по которому работодатели, которые не могут найти сотрудника на квоту, могут арендовать эту квоту у других работодателей, у которых, скажем, квот может даже не хватать.

    То есть мы можем говорить, что отношение работодателей к трудоустройству людей с ограниченными возможностями меняется в лучшую сторону, возможно, в сторону инклюзивности?

    Да, но, конечно, есть работодатели, которым все равно на инклюзивность: они знают, что будет материальная компенсация, поэтому трудоустраивают инвалидов. Но далеко не все. Например, в одной известной компании по продаже электроники даже сформировано подразделение по сопровождению сотрудников с инвалидностью, есть некоммерческие организации, которые помогают в этом. Сейчас проходит конкурс «Путь к карьере» для молодых специалистов с инвалидностью, который проводится Советом бизнеса по вопросам инвалидности. То есть пул работодателей организуют для ребят с высшим образованием тренинги по подготовке резюме, самопрезентации, ребята участвуют в деловой игре. В Петербурге также действует программа стажировок для инвалидов: они устраиваются на работу, и их шансы трудоустроиться на ставку зависят только от того, как они себя проявят, поэтому все зависит от них самих.

    Это больше, чем пандусы. Как на самом деле работает наше инклюзивное образование

    Слово «инклюзия» в образовательной сфере употребляется всё чаще, это становится похожим на моду. Но следствием такого распространения является поверхностное понимание и путаница. Давайте расставим чёткие границы между инклюзивным образование и тем, что им не является.

    Барьеры на пути обучения

    Все дети в России имеют право на обязательное школьное образование. Мальчики и девочки, блондины и брюнеты, интуиты и логики, активные и спокойные — все они проводят большую часть своего дня в школе, все вместе, приобретая навыки и знания. В этом контексте общее школьное образование — это то, что объединяет детей, которые, возможно, во внешкольной жизни не стали бы проводить время вместе. Разнообразие — это здорово, но есть и другая сторона медали: оно порождает противоречия и неравенство.

    Сама система образования порождает барьеры для успешного воспитания и обучения некоторых категорий детей. И речь не только о детях с особыми потребностями.

    Слишком большой размер классов может вызывать дискомфорт у стеснительного ребёнка. Существуют также социальные барьеры, например, неблагополучная среда, насилие в семье или школе: испуганный ребёнок не в состоянии сосредоточиться на уроках.

    Даже если социальных и экономических препятствий нет, иногда дети страдают только из-за того, что способны обучаться по-разному. Но в любом случае они должны иметь поддержку, их потенциал должен развиваться. Для этих целей существует инклюзивное образование. Как должна измениться система образования, чтобы каждый ребёнок мог учиться с удовольствием?

    Инклюзия — это больше, чем пандусы в школе

    Конвенция о правах ребёнка закрепляет за каждым ребёнком право на образование: никаких различий по возрасту, расе, этносу, языку, социальному классу и ВИЧ-статусу (вы хорошо себе представляете, чтобы ВИЧ-положительный ребёнок учился в одном классе с другими в России?).

    Чтобы удовлетворить потребности разных детей, необходимо вначале выявить их (а не придумать, сидя в кабинетах органов исполнительной и законодательной власти, как это происходит сейчас), а это требует немалого труда и затрат.

    Инклюзия предполагает вовлечение на всех уровнях: местном, региональном и национальном. Она призывает быть активными не только родителей, но и учителей, а также гражданское сообщество. Только это сможет поспособствовать участию законодательных органов в систематическом улучшении окружающей среды для детей. Вовлечённость всех участников образовательного процесса является обязательной, если в государстве действительно есть инклюзия.

    Инклюзия — это не пандусы в школе, а часть национальной стратегии по развитию образования, часть культуры государства в целом и местных сообществ в частности.

    Разберёмся с терминологией

    Итак, мы поняли, что инклюзия касается не только детей-инвалидов и их родителей, что это история про более широкие слои населения, которая требует постоянной всесторонней работы всех связанных с образованием людей и институтов. Теперь давайте сузим масштабы с государственного до локального — рассмотрим школу и то, как в ней реализуется принцип инклюзивности.

    Специальное образование

    Я не буду обобщать и говорить «всемногие школы», я просто приведу наглядные примеры, которые помогут читателю лучше понять суть явления. Когда я училась в школе, а это было всего шесть лет назад, у нас был так называемыей класс коррекции.

    Туда помещали разных детей, начиная с тех, у кого была задержка развития и заканчивая приёмными детьми с проблемами в поведении. Об успеваемости речь практически не шла, это было просто место временного содержания трудных детей. В школе этот класс учащиеся, да и учителя тоже, называли «дефективным».

    В результате «дефективные» дети стали враждебно вопринимать тех, кто к ним не принадлежал. Так вот, это не инклюзия.

    Если в школе есть дети с ОВЗ, это ещё не значит, что школа инклюзивная.

    Не инклюзивное, а специальное образование (Special Education) предполагает наличие подобных классов, где детей с проблемами отгораживают от остальных и обучают по специальной программе (в моей школе никакой спецпрограммы не было). Специальное образование существует в виде отделённой ветки: специальные классы для глухих, например. Специальное образование рассматривает ребёнка как некую проблему.

    Интегрирующее образование (Integrated Education)

    Есть случаи, когда детей с ограниченными возможностями привлекают непосредственно в обычный класс. Обычно на этом всё и заканчивается: ребёнка привели в этот класс и дали учителям задание обучать его вместе с другими детьми. В таком случае ребёнок, скорее, готовится к интеграции, нежели школа готовится интегрировать ребёнка.

    Учителя не слишком следят за тем, учится такой ребёнок или просто проводит время в классе со всеми, поэтому дети часто бросают школу. Приведу пример. Два года назад я принимала участие в исследовании детей пятого класса и одним из этапов было наблюдение. Помню, как сидела на последней парте и смотрела, как проходит урок. В классе были два мальчика с особенностями развития, так вот, они сидели на предпоследней парте вдвоём и рисовали. Учителя практически не подходили к ним, если мальчики вели себя тихо. Этим детям даже не давали шанса проявить себя и развиваться.

    И самое главное, что в этих случаях используется термин инклюзивного образования, но на практике это такая же изоляция, как и спецклассы.

    Инклюзия — это культура

    Итак, разобрались, что инклюзия — это не завуалированная изоляция, а реальное вовлечение ребёнка в обучение. Если необходимо, к школьнику прикрепляется тьютор, который помогает ему найти контакт с детьми, взрослыми, снизить уровень стресса и сосредоточиться на реальном образовании. Но и этого недостаточно. Нам самим нужно изменить свой подход к обучению и к особенностям детей.

    Инвалидность и другие формы особенностей — это не просто личная трагедия для отдельного человека

    Это клеймо, которое мы сами накладываем на целый социальный слой и тем самым делаем его маргинальным.

    Только когда мы сами поймём это, мы сможем перестроить систему образования для детей, ведь учиться — это не только уметь читать и писать. Это ещё и наличие социальных навыков, которые позволят каждому ребёнку быть частью большого общества.

    «Общество не готово принимать особенных людей». Как устроено инклюзивное образование

    По закону в нашей стране каждый имеет право на основное образование вне зависимости от физических или ментальных особенностей. В действительности устроить ребенка с особенными потребностями в школу достаточно сложно. Закон есть, но реализуется он со скрипом. Ведь школа должна быть готова принять такого ребенка, должна уметь учить его и обеспечивать все основные потребности.

    Я часто бываю в Тель-Авиве и каждый раз отмечаю большое количество инвалидов-колясочников на улицах и в транспорте. Там что, правда больше людей с инвалидностью? Нет, конечно. Просто много хороших колясок, правильно организованная инфраструктура, и практически любой человек может путешествовать, ходить в магазины, рестораны, может жить полной жизнью. Почему у нас не так? За какую ниточку нужно потянуть, чтобы ситуация начала меняться? Я думаю, простого ответа нет. Есть комплекс причин — исторических, культурологических, экономических, наконец.

    Но главная причина пробуксовки инклюзии, на мой взгляд, мы с вами. Наше общество в целом не готово принимать особенных людей. Уже слышу возражения: ну есть же у нас и пандусы пресловутые, и инклюзивные школы. Есть, конечно, но каков их процент в общей массе? Насколько терпимо общество к ребятам с ментальными проблемами, например? Часто к нам приходят родители особенных детей и с порога начинают извиняться за своих детей, за их не всегда понятные реакции и поведение. Сначала я удивлялась, теперь уже просто констатирую: не привыкли эти родители к принятию, ждут замечаний и упреков.

    Что же делать? Как менять ситуацию? В нашем случае ответ прост: инклюзия. Если в школе не делить людей по категориям — умных и сильных отдельно, не очень умных, плохо видящих или медленно бегающих — отдельно, все с детства будут получать навык сосуществования. Мое глубокое убеждение в том, что инклюзия нужна не только особенным детям, но и обычным ребятам. Так они учатся понимать и принимать, прощать и помогать.

    И еще один очень важный эффект мне видится в инклюзивном образовании. В каждом из нас живет страх оказаться не таким, как все, оказаться «за бортом». Если же с детства видишь, что одноклассница в коляске и одноклассник с расстройством аутистического спектра так же ходят в школу, имеют свой круг общения, страхов будет меньше.

    В лицее мы стараемся объединить особенных детей, их у нас примерно 10%, с остальными ребятами. Сначала особенный ребенок попадает в ресурсное отделение. Там с ним занимаются в индивидуальном порядке, он «набирает ресурс» и постепенно присоединяется к общим классам. Разумеется, на общих занятиях он проводит столько времени, сколько нужно ему самому. Например, один наш ученик в начале своего школьного пути посещал со всеми ребятами только уроки музыки, рисования, физкультуры и керамическую мастерскую. Потом, со второго класса, по несколько часов в неделю другие уроки, и так постепенно влился в коллектив класса. К концу 4-го класса он уже проводил б о льшую часть времени в общем классе. Есть и другие примеры. У одной нашей ученицы довольно серьезная умственная отсталость. Музыка, физкультура, творчество — со всеми, основные предметы — только в индивидуальном порядке, только один на один. Итог: начальная школа позади, девочка освоила программу на доступном ей уровне и продолжит обучение в специализированной школе. Ученик с атипичным аутизмом с первого дня в общем классе с поддержкой смежных специалистов. Закончил третий класс, продолжает обучение.

    Школы с инклюзивными классами сталкиваются с целым рядом трудностей. Первая и, пожалуй, самая очевидная — это родители. У нас частная школа, и оказалось, что некоторые мамы и папы не готовы платить за обучение своего «нормального» ребенка, когда рядом особенные дети. И хотя в большинстве своем родители научились быть вежливыми, за семь лет работы я дважды все-таки услышала фразу: «Не хочу, чтобы мой ребенок был рядом с ненормальными». Для нас это своеобразный «фильтр родителей»: если они так себя ведут, нам будет сложно с ними в дальнейшем, мы рады, что такие люди отсеиваются сами.

    Фото: Unsplash

    Вторая задача — это, как ни странно, взаимодействие с родителями особенных детей. Часто они не могут принять своего ребенка, отрицают проблему, не знают, как себя вести. Тут нам помогают опытные психологи и педагоги, мы стараемся создавать поддерживающую среду не только для детей, но и для родителей. Это не всегда возможно сделать, ведь наши дети и их родители живут не в безвоздушном пространстве, за забором школы им приходится сталкиваться с иным подходом, и часто они снова прячутся в защитную ракушку неприятия проблемы.

    Третья сложная задача — это подбор педагогов. Для таких детей нужен индивидуальный набор специалистов. С особыми детьми работает специальный педагог, логопед-дефектолог, клинический психолог. Они помогают каждому новому ребенку постепенно и с наименьшим стрессом войти в большой детский коллектив.

    Еще нам в построении учебного процесса помогает заключение государственной психолого-медико-педагогической комиссии, которую мы организуем на базе лицея для всех ребят, которые планируют обучаться по индивидуальной программе.

    Дополнительные лицензии для работы с особенными детьми инклюзивной школе не нужны. От обычных школ она отличается уровнем педагогического состава и специально оборудованной инфраструктурой.

    В целом государство поддерживает инклюзивные школы: размер субвенции из бюджета на детей с особыми образовательными потребностями составляет в Московской области около 7 тысяч рублей. Конечно, этих средств недостаточно для организации полноценных, качественных занятий с особенными детьми. И многие школы вынуждены работать на коммерческой основе, но всегда стараются предоставлять специальные условия семьям, которым трудно платить за обучение самостоятельно.

    Инклюзия должна затрагивать всех: детей обычных и особенных, их родителей и, конечно, сотрудников. Нужно относиться друг к другу очень аккуратно, с пониманием и терпением, спотыкаясь и совершая ошибки, проживать каждый день и учиться жить в нормальном обществе разных людей.

    Больше текстов о психологии, отношениях, детях и образовании — в нашем телеграм-канале «Проект „Сноб” — Личное». Присоединяйтесь

    Всё включено: что такое инклюзивное образование

    Закон гарантирует одинаковые права на образование всем детям без исключения. Но в случае с инвалидами, особенно ментальными, на практике реализация этого права не всегда складывается просто. Нередко в интернатах и школах к таким детям лепят ярлык «необучаемых» и не делают попыток объяснить им хотя бы основы арифметики, чтения и письма. В итоге во взрослую жизнь выходят люди не только без предметных знаний, но и часто без элементарных навыков самообслуживания. Как же устроена система образования для детей с нарушениями умственного развития, разбирались «Известия».

    Не всё включено

    Под определением «ментальная инвалидность» обычно понимают самые разные отклонения: аутизм, дефекты речи, шизофрению, эпилепсию, умственную отсталость. Людей с подобными заболеваниями сложно объединить в одну группу, что в свою очередь затрудняет и разработку единых подходов к их образованию. Кто-то в состоянии освоить программу 5–6-х классов общеобразовательной школы, а у кого-то могут возникнуть сложности даже с чтением и письмом.

    Долгое время основными образовательными учреждениями для детей с особенностями развития были коррекционные школы и интернаты. Они должны были обеспечивать и обучение, и воспитание, и лечение, способствуя дальнейшей интеграции в общество. В отличие от обычных школ, в таких учреждениях к работе подключается целый штат специалистов — дефектологи, тифло- и сурдопедагоги, логопеды, олигофренопедагоги. Они могли оказывать помощь детям по разным направлениям.

    Главным минусом такого формата обучения эксперты называют изолированность, которая не позволяет ребенку оценивать свои возможности, сравнивать себя со здоровыми сверстниками. В качестве решения проблемы предлагается инклюзивное обучение, которое подразумевает создание безбарьерной образовательной среды и активное вовлечение инвалидов в жизнь общества.

    В последние годы такую модель стали развивать и в России.

    — Первые инклюзивные классы появились усилиями родителей. Сейчас в Москве уже более 300 школ, которые работают по этой системе, — рассказывает «Известиям» эксперт фонда «Обнаженные сердца», клинический психолог Татьяна Морозова. — Важно понимать, что инклюзивные классы — это не те места, где «все равны» и особенности ребенка игнорируют. Это класс, где детям с этими особенностям помогают участвовать в обучении, общении, социальной жизни.

    По закону родители могут прийти в общеобразовательную школу с заключением медико-педагогической комиссии и их ребенку должны создать все необходимые условия для обучения, начиная с технического оснащения, заканчивая сопровождающим его специалистом-тьютором.

    Правда, на деле всё складывается не так легко. Специалистов, которые знают, как работать с такими детьми, в обычных школах нет.

    — Ребенку с ментальной инвалидностью показаны особое обучение, специально разработанные способы подачи учебного материала. Притом для каждого типа нарушения методы свои. Это и подобранная визуализация, и частая повторяемость, и постепенность нагрузки.

    Большая разница у детей и в темпе усвоения нового материала. Например, знакомство с буквой «А» в обычном классе проходит за один урок. Ребенку с умственной отсталостью на это нужна неделя. Кроме того, такие дети быстро устают и начинают скучать, сидеть под партой, ходить по классу, кричать, хулиганить, — рассказывает Марина Сторина, педагог вспомогательной школы, работающая в своей сфере более 20 лет.

    Справляться с такими ситуациями учителям приходится своими силами. Даже тьюторов, которые должны сопровождать детей и помогать в образовательном процессе, в России пока не хватает. Так, на деле инклюзивность чаще всего оборачивается тем, что руководство школы просит родителей забрать ребенка на домашнее обучение, тем самым уничтожая сам принцип включения в социум.

    Занятия в специальной (коррекционной) общеобразовательной школе для детей с ограниченными возможностями здоровья

    голоса
    Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector